Василий Попадюк — Канада — это Украина, только с капитальным ремонтом

Опубликовано 13 апреля 2020 в 22:31

Мага: Домой прилетел всемирно известный скрипач Василий Попадюк и немножко

застрял

в Украине. Я поздравляю тебя, Василий.

Там жена, трое детей, а ты приехал сюда. Здесь запланированы концерты, и вдруг – все!

Попадюк: Так случается. Надо быть готовым к этому. К сожалению, никто не был готов к этому. Надо как-то приспосабливаться, не паниковать, думать, что это все так не будет. Все когда-то заканчивается: и хорошее, и плохое.

— Ты сидел дома, не выходил на улицу?

— Я не мог сидеть дома, потому что надо было заботиться о маме, брате — я заставляю их сидеть дома.

— Ты человек всей планеты, но в первую очередь ты человек двух стран: Украины и Канады.

— Да.

— Как Канада обходится со своими гражданами — с теми, кто вынужденно остался за границей?

— Я горд за Канаду, потому что Канада действительно заботится о своих гражданах. Посольство Канады помогает, предоставляет даже финансовую помощь тем людям, которые застряли. Они меня пытались эвакуировать отсюда, но я почему-то побоялся, потому что это два самолета, и надо было сидеть во Франкфурте 5 часов. Но в Канаде очень жесткий карантин.

— В Канаде метро продолжает работать?

— Нет. И сейчас можно в легковом автомобиле ездить не более 2 человек. В парках нельзя гулять – штраф огромный. Когда вы прилетаете в Канаду, откуда-то, вы должны указать адрес, где вы будете две недели сидеть. Если я еду домой, то никто из моих родных не имеет права выйти из дома две недели. Если тебя ловят, то штраф до миллиона долларов и три года тюрьмы.

— Но самолеты же летают, а у нас даже это прекратили.

— Я против таких жестких санкций – это преувеличение большое в мире. И я не знаю, зачем и кому это надо. Но это мое мнение, я, возможно, ошибаюсь. Сейчас убедить кого-то очень трудно в момент паники. В Канаде все всю жизнь чихали только в сгиб локтя. Так учат с детского сада в Канаде.

— Артист зарабатывает только в тот момент, когда он выходит на сцену.

— По нашей профессии дается очень сильно, потому что мы первые уходим и последние приходим. Пока это все наладится и ты сможешь давать концерты, все должно перед тобой стабилизироваться.

— Ты в Украине давал концерт по скайпу. Что происходит теперь в Канаде и в Америке с артистами?

— Делают онлайн концерты, и даже меня вписали в тот список.

— За это платят?

— Да. На группу дают 1800 долл.

— Сегодня у нас в магазинах есть все. Расскажи, что в Канаде?

— В Канаде туалетной бумаги, кажется, нет уже два месяца.

— Почему?

— Я не знаю.

— Ты среди украинской диаспоры Канады бог. Но музыкальный бог начинался здесь.

— Я не бог.

— У тебя мама – выдающийся хореограф. В фильме

Тени забытых предков

всю музыку играл Василий Попадюк-старший – пусть с Богом покоится. Гениальный музыкант.

— Он — да, я — нет.

— Тебя в детстве заставляли играть на скрипке?

— Нет. Я начал заниматься музыкой в четыре года, это были частные уроки на фортепиано. А в шесть лет я сказал, что хочу играть

в скрипку

. В семь лет я поступил в школу для одаренных детей им. Лысенко.

— Кто еще учился с тобой?

— Старше меня — Тарас Петриненко, младше — Петя Черный. Также Паша Зибров, Шаинский, Броневой. Педагог первый у меня был Новак Владимир Исаакович. Еще при Советском Союзе он эмигрировал и играл первую скрипку в Королевском датском оркестре. Последний мой педагог – Герасимчук, она была ученицей Олега Крысы. Когда мой первый педагог эмигрировал, то у меня начались хождения по рукам. Одно время у меня был легендарный педагог Егоров. У него были очень интересные высказывания. Он мог подойти к ребенку и сказать:

Девочка, ты никогда не будешь играть на скрипке: у тебя кривые ноги

.

— Эта твоя манера игры – это жизнь подсказала или педагоги?

— Педагоги такое не подсказывают – это природа.

— У тебя была группа, которая называлась

Опришки

.

— Да, когда я был ребенком.

— А тебя привлекала тогдашняя современная музыка?

— Да, я же и на гитаре играл тогда в той группе.

— За границу ты впервые попал с отцом?

— За границу я впервые попал, когда мне было 10 лет, в Братиславу. И сейчас последний мой концерт был в Братиславе. Сейчас мне Братислава показалась очень советским городом.

— А когда ты с отцом попал в капиталистическую страну?

— В первую мою капиталистическую страну попал, когда я был в армии. Ансамбль песни и пляски – Тунис. Нас переодели в джинсы, майки, и мы улетели якобы на какой-то фестиваль. Нам нельзя было говорить, что мы военные. На самом деле мы были живым щитом Арафата – он в Будапеште к нам подсел. Потом нас передислоцировали на корабль

Красный Октябрь

. Они тогда патрулировали Средиземное море – советский и американский корабли. Американцы смотрели со своего корабля наш концерт.

— Как тебя называли в армии?

— Дохлый. Я в армии был ребенком. Так случилось, что я поступил в консерваторию и вышел закон, по которому с первого курса можно забирать в армию. Меня и забрали. А там все были уже после консерватории – по 26–27 лет. Я свою армию называл игрой

Зарница

. Хотя у нас была опасная служба, потому что мы были на передовой.

— А какие были командировки?

— Афганистан, Чернобыль, Тунис. Везде, где что-то происходило, мы были первыми. Как только бахнуло в Чернобыле – нас сразу туда послали, даже респираторов не дали. Мы там две недели жили на сырой земле – еще ничего не было, в палатках. Я тогда немного приболел, но тогда все много пили. Когда я был в Германии, то одна украинская семья меня насильно поместила в госпиталь, чтобы сделать все анализы. И немецкие врачи сказали, что я полностью здоров.

— Часть ребят еще до сих пор работает в ансамбле?

— Да. Мои салабоны. Но я был очень ласковый дед.

— Когда ты с отцом приехал в Канаду, то за вами постоянно следили.

— Да, чтобы мы не остались. Мы жили с папой в разных номерах – нам не разрешали жить в одном номере в гостинице. Все ходили по пятеркам: хочешь в туалет – пятеро с тобой должны идти.

— Почему они так боялись? Вы же не давали повода.

— Это же не только к нам – так относительно всех было. Капеллу бандуристов 40 лет не выпускали за границу, потому что предыдущая капелла, которая приехала после войны, вся осталась. Она теперь в Детройте. Поэтому новую капеллу не пускали. А мы поехали на Олимпийские игры в Калгари: я, мой папа, Анатолий Соловьяненко, Мария Стефюк.

— А кто-то остался тогда?

— Кто-то один остался.

— Я слышал, что канадцы забрасывали наших деньгами на сцене.

— Это было правдой. Выступали в очень хороших залах по всей Канаде. После каждого концерта нас принимали в культурных центрах. Бабушки подходили, разговаривали, засовывали доллары.

 — А у тебя дома была атмосфера нормального отношения к Советскому Союзу?

— В Коломые есть улица Василия Попадюка. Он первый народный артист при Советском Союзе – не коммунист. Он всегда говорил только на украинском языке – потому что на другом не умел. Работал он в хоре им. Веревки. Там все общались на украинском.

 — Сколько времени в день ты занимаешься на скрипке?

— По-разному: временами 3 часа, 5 часов, а иногда вообще не занимаюсь. Коронавирус единственное хорошее сделал: скоро начну заниматься.

 — Когда здесь все начало сыпаться, у тебя появился вариант поработать в Москве с Владимиром Назаровым – главным режиссером Днепровского оперного театра.

— Он – очень интересный, гениальный человек, Он собрал тогда со всего Союза 35 человек. Это Ансамбль музыки народов мира. Нужно было играть кого угодно и нужно было играть на многих инструментах.

— А на скольких инструментах ты играешь?

— Где-то на 15. Так получилось, что набрали 35 алкоголиков со всего Союза. С нами никто не мог справиться.

— Вас за собой возил Горбачев. Как это было?

— Был смешной случай, когда открывали университет Пушкина в Мадриде. На это открытие приехала Раиса Максимовна Горбачева, и там был Ион Друцэ, молдавский писатель. Назаров решил поставить молдавско-гуцульскую музыку. Играли где-то полчаса, после чего Раиса Максимовна сказала:

Ребята, а вы можете что-то молдавское сыграть? А потом что-то русское

. И потом в программе

Время

показывали, как мы с ней пели

Катюшу

.

— Для кого из президентов ты играл?

— Король Хусейн в Иордании. Мы были его гостями две недели. Он учился в Англии, жена его была из Англии, очень любил классическую музыку. Принцесса София, Испания, также был Хуан Карлос. Мы ездили и с Горбачевым, и без Горбачева.

— До того как пришел большой успех, был момент, когда тебе пришлось остаться в Канаде.

— Я в Канаду влюбился сразу еще тогда, когда был там с папой. Я говорю, что Канада это Украина только с капитальным ремонтом. Когда меня уже пригласили отдельно на концерт, то я просто не вернулся. Я получил контракт – был пианистом в Национальном балете. Это была моя самая смешная работа в Канаде. Я делал вид, что все понимаю по-английски. Там работало где-то пять пианистов, и они сорок лет играли одно и то же. А я просто импровизировал, и там было все что угодно.

— Многие украинцы, которые туда поехали, становились артистами только диаспоры. Ты же работал с серьезными канадскими продюсерами, менеджерами.

— Это только потому, что я не пою, а наши все артисты поют и у них нет другого шанса. А у меня нет языкового барьера – это инструментальная музыка. Украинцы к тебе ближе притягиваются, когда тебя признают канадцы. У меня в Отаве соседка – дочь сенатора Юзека. По его закону живет вся Канада. Это закон о том, что все канадцы равны, но каждая диаспора должна развивать свои школы, церкви, банки. И не хватило 8 голосов, чтобы принять украинский язык государственным. Украинцы живут в Канаде 125 лет, а Канаде всего 150. Украинцы и построили это государство.

— Чего не хватает Украине для того, чтобы стать Канадой?

— Для меня всегда было странно, почему у украинцев, приезжающих в Канаду, сразу меняется менталитет. Возможно, среда. Они платят налоги, потому что это нормально. В Канаде бесплатная медицина, и это все из налогов.

— Я бы хотел, чтобы ты несколько слов пожелал нашей стране.

— Хочется пожелать не впадать в панику – всегда так не будет. Сейчас надо консолидироваться, забыть про всякие разные вещи, которые были до этого. Надо быть вместе, помогать друг другу, и мы это переживем. И сидите дома.

— Я желаю вам, чтобы у вас в жизни было столько счастья, сколько у меня, когда я слушаю скрипку Василия Попадюка.